Ранним утром 26 апреля 1986 года, в 1:23:45, на Чернобыльской атомной станции прозвучал взрыв. Он разорвал тишину ночи, ознаменовав начало катастрофы. Проводился плановый тест систем безопасности, но что-то пошло не так. Реактор четвертого энергоблока вышел из-под контроля. В небо взметнулось зарево пожара, выбросив в атмосферу невидимую, но смертоносную угрозу.
Первыми на место трагедии прибыли пожарные расчеты. Их подняли по тревоге, сообщив о сильном возгорании. Никто не говорил им о масштабах случившегося. Бойцы вступали в бой с огнем, как делали это всегда, без специальных костюмов, защищающих от радиации. Они оказались на передовой невидимого фронта, в эпицентре событий, которые позже назовут величайшей техногенной аварией.
Тем временем в Москве руководство станции передавало в правительство обнадеживающие сводки. Ситуация, по их словам, была стабилизирована, фон в пределах допустимого. Однако сомнения возникали. Для прояснения обстановки на место направляется высокопоставленная комиссия. В ее составе — заместитель председателя Совета Министров Борис Щербина и ученый-атомщик, академик Валерий Легасов. Именно его настойчивость помогла принять это решение.
Два года спустя, день в день, 26 апреля 1988 года, жизнь Валерия Легасова оборвалась. В своей московской квартире он совершил самоубийство. Перед этим ученый надежно спрятал шесть магнитофонных кассет. На них он оставил свои откровенные воспоминания, подробный и горький рассказ о тех апрельских днях 1986-го, о борьбе с последствиями взрыва и о том, что осталось за кадром официальных сообщений. Эти записи стали его последним словом, тихим, но весомым свидетельством против умолчаний и заблуждений.
