Пока новостные каналы наперебой обсуждают небесную гостью, комету, стремительно приближающуюся к планете, Джон Гэррити, инженер-строитель, решает куда более земную проблему. Его брак трещит по швам, и сегодняшняя вечеринка для соседей — последняя отчаянная попытка наладить отношения. Отправившись в магазин за продуктами для гриля, он проверяет телефон среди полок с консервами. На экране — официальное сообщение, подписанное на самом высоком уровне. Джон, его жена Эллисон и сын Нейт включены в список на эвакуацию в засекреченное убежище.
Сначала ему кажется, что это чья-то глупая шутка или ошибка. Мысли заняты предстоящим разговором с женой, а не концом света. Но всё меняется за считанные минуты. Глухой, оглушительный гул потрясает воздух, заставляя задрожать витрины супермаркета. Это не гроза. Люди вокруг замирают в недоумении. А потом в телефонах, на всех экранах, начинают появляться одни и те же кадры: огненные вспышки в небе над городами, рушащиеся здания, паника.
Он мчится домой, сердце колотится в груди. По радио диктор срывающимся голосом подтверждает худшее: первые фрагменты кометы достигли Земли. Их тихий, ухоженный пригород ещё цел, но в воздухе уже витает запах страха и дыма. Соседи, собравшиеся у их дома с тарелками для барбекю, в полном недоумении наблюдают, как семейство Гэррити, бросив всё, запихивает в машину какие-то сумки.
Объяснений нет времени. Джон давит на газ, увозя свою маленькую семью прочь от привычной жизни. Их цель — военный аэродром, указанный в том самом сообщении. По дороге они видят то, во что до сих пор отказывались верить: первые пробки, перекошенные от ужаса лица других водителей, зарево на горизонте. Приказ звучал чётко: только те, кто получил код, будут допущены на борт. В аэропорту царит контролируемый хаос. Под рёв двигателей грузовых самолётов люди в гражданском, похожие на таких же ошеломлённых обывателей, как и они, проходят проверку. Это не похоже на спасение из фильмов. Это холодная, безличная процедура под свинцовым небом. Джон сжимает руку сына и смотрит на Эллисон. Все их вчерашние ссоры теперь кажутся бесконечно далёкими и неважными. Впереди — только густой рёв турбин и неизвестность.
