Каждый будний день он мчится в офис на метро, как и тысячи других. Утро, час пик, толчея. В кармане вибрирует телефон — звонит бывшая. Не отвечать? Решает поднять трубку. Голос, знакомый до боли, отвлекает полностью. Он бредёт, почти не глядя под ноги, автоматически следуя привычному маршруту. Разговор тяжёлый, полный невысказанного. И лишь когда наступает пауза, он отрывает взгляд от грязного кафеля пола и понимает: всё не так.
Станция знакомая, а вот переход… Он здесь впервые. Или нет? Стены из желтого плитняка, а не из серого мрамора, как должно быть. Он кладёт трубку, оглядывается. Люди спешат мимо, никто не замечает его растерянности. Он выбирает проход, который, по логике, должен вести к эскалатору. Вместо этого — ещё один коридор, идентичный предыдущему. Та же жёлтая плитка, те же рекламные плакаты с потёртыми уголками. Он пробует вернуться. Снова оказывается в том же месте, откуда начал.
Паника подступает комом к горлу. Он делает глубокий вдох, пытаясь вспомнить дорогу. Идёт вперёд — упорно, решительно. Через пять минут видит ту же колонну с царапиной в виде креста. Он уже здесь был. Круг замкнулся. Внезапно в голове, будто из ниоткуда, возникает чёткая, холодная мысль, не его собственная: «Заметишь неладное — развернись. Всё как обычно — продолжай путь». Правила странной, бессмысленной игры.
Он пожимает плечами и шагает дальше. Всё то же самое: плитка, свет, тени. Ничего нового. Идёт вперёд. Снова. И снова. На третий круг замечает мелочь: реклама зубной пасты. На плакате у модели теперь не десять зубов в улыбке, а девять. Мелочь? Аномалия. Мысль звучит в голове: «Развернись». Он поворачивает на каблуках и идёт обратно.
Следующий круг. Всё на своих местах, даже зубов снова десять. Значит, идти вперёд. Он идёт. Шаг за шагом. Четвёртый, пятый заход. На шестом замечает: звук. Гул голосов и шагов исчез. Тишина, нарушаемая только гулом вентиляции. Аномалия. Поворот назад.
Седьмой круг. Звуки возвращаются. Вперёд. Он уже не думает, зачем это. Просто выполняет условия, как робот. Усталость давит на плечи. Восьмой раз. Он вглядывается в каждую деталь, пока глаза не начинают болеть. И видит: его собственная тень от света не падает вправо, как у всех прохожих, а лежит прямо перед ним, неестественно чёрная и густая. Это оно. Последняя странность. Он разворачивается.
И делает шаг. И ещё один. И вдруг — сквозняк, запах ветра с улицы, а не спёртого подземного воздуха. Перед ним — знакомый вестибюль, выход на улицу, поток людей. Он выбрался. Оглядывается. За спиной — обычный переход, серый мрамора, а не жёлтый плитняк. Как будто ничего и не было. Только в кармане телефон ещё тёплый от того разговора. Он выходит на поверхность, вдыхает холодный воздух полной грудью. Опоздает на работу. Но сейчас это кажется самой незначительной проблемой на свете.
