Линда уже несколько лет работала в компании, и каждый день становился для неё испытанием. Виной всему был её непосредственный начальник, Брэдли Престон. Его придирки, саркастичные замечания и постоянное давление выводили из себя даже самых стойких. Линда чувствовала, как её нервы натянуты до предела. Мысль об увольнении посещала её всё чаще, особенно после особенно унизительных совещаний.
Однако, когда поступило распоряжение о срочной командировке для ключевого проекта, и её имя стояло в списке рядом с именем Престона, отказаться она не смогла. Карьерные перспективы и долг перед самой собой заставили её собрать вещи. Полёт должен был стать формальностью, рутинным перемещением из пункта А в пункт Б. Ничто не предвещало беды.
Самолёт попал в зону сильной турбулентности над океаном. Сначала это казалось обычной тряской, но ситуация быстро вышла из-под контроля. Яркая вспышка, оглушительный грохот, крики пассажиров — и потом тишина, прерываемая лишь шумом прибоя. Линда очнулась на песке, её тело ломило от ушибов. Вокруг были лишь обломки, пенная полоса прилива и бескрайнее море.
Осмотревшись, она с ужасом обнаружила, что кроме неё на берегу находится только один человек — Брэдли Престон. Он был в сознании, выглядел потрёпанным, но жив. Ирония судьбы была беспощадной. Единственный человек, которого она так отчаянно хотела избегать, теперь стал её единственным спутником в борьбе за выживание.
Первые дни были наполнены шоком и молчаливым противостоянием. Необходимость добывать воду, искать укрытие и пропитание постепенно стирала границы между начальником и подчинённой. Им пришлось разговаривать, координировать действия, делить скудные находки. Линда с удивлением заметила, что за маской надменного босса скрывается растерянный, но практичный человек, способный развести огонь и соорудить навес от дождя.
Остров оказался не таким уж необитаемым в плане ресурсов. Они нашли пресноводный ручей, фруктовые деревья и даже остатки старого, полуразрушенного причала, намекавшего на то, что здесь когда-то бывали люди. Каждый день приносил новые задачи и неожиданные открытия. Страх и отчаяние медленно отступали, уступая место усталой решимости.
Их вынужденное партнёрство начало трансформироваться. Общие трудности, отсутствие привычной иерархии и зависимость друг от друга заставили их увидеть в другом не роль, а личность. Старые обиды и профессиональные конфликты постепенно теряли свою остроту на фоне более насущного вопроса — как подать сигнал бедствия и вернуться домой. Остров стал для них одновременно тюрьмой и местом, где всё пришлось начинать с чистого листа.
