Марисса Ирвин подъезжает к дому, адрес которого ей продиктовал сын по телефону. После уроков он заскочил к приятелю, с которым подружился недавно. Женщина, открывшая дверь, видит впервые. На вопрос о мальчике она лишь пожимает плечами. Никаких детей здесь нет, уверяет хозяйка. И знать она не знает о чьем-либо визите. В этот миг у Мариссы холодеет внутри. Каждый родитель боится такого момента. Когда реальность рушится в одночасье. Она пытается звонить сыну — трубка молчит. Соседи лишь разводят руками. Улица кажется вдруг чужой и безмолвной. Где теперь искать? Куда бежать? В голове мелькают самые страшные картины. Она снова стучит в ту же дверь, но теперь ей никто не отвечает. Окна темны, будто дом вымер. Начинается паника, сжимающая горло. Она обходит здание, кричит имя ребенка. Тишина в ответ. Время растягивается, каждая секунда давит тяжелым грузом. Она лихорадочно вспоминает детали их последнего разговора. Может, перепутал адрес? Может, что-то недоговорил? Но он всегда был точным, аккуратным мальчиком. Мысли путаются, сердце бьется часто-часто. Она достает телефон, чтобы вызвать полицию, но пальцы дрожат. Вдруг это ошибка? Вдруг он просто заигрался и не слышит? Но где тогда его новый друг? Почему та женщина выглядела так странно? В голове роятся догадки, одна страшнее другой. Она решает обойти соседние дворы, спросить прохожих. Кто-то должен был что-то видеть. Дети же не исчезают бесследно. Сумерки сгущаются, добавляя тревоги. Уличные фонари зажигаются один за другим, отбрасывая длинные тени. Она продолжает звонить, хотя уже почти не надеется на ответ. Вдруг — гудки. Сердце замирает. Раз, два, три… И снова тишина. Это хуже, чем если бы трубку не взяли вовсе. Она садится в машину, но ехать некуда. Куда? В участок? Или еще раз проверить ту улицу, может, другой дом? Ей кажется, она сходит с ума от неизвестности. Этот кошмар, о котором все родители думают с содроганием, теперь ее реальность. Темнота за окном кажется враждебной. Она глубже вдыхает воздух, пытаясь собраться. Нужен план. Шаг за шагом. Сначала — полиция. Потом — все друзья, все знакомые. Она включает фары и медленно едет вдоль квартала, вглядываясь в каждый подъезд, каждую аллею. Где-то он должен быть. Он просто обязан быть.
